_Перевод этой статьи был выполнен товарищами из группы “Коммунистический Прометей”, с которой мы поддерживаем отношения, основанные на братском обсуждении и выяснении наших соответствующих позиций. Сайт товарищей: https://comprom.org А связаться с ними можно по адресу: public@comprom.org_

Возвращение Трампа на пост президента Соединённых Штатов Америки вновь вызвало в “либеральных” кругах тревожные вопросы о состоянии здоровья демократии: для “них” – без прилагательных, для нас – буржуазной демократии. Прощальный жест его первой администрации, а именно подстрекательство реакционных орд к штурму Капитолия в январе 2021 года, за которым последовала разруха и убийства, ясно дал понять, если в этом вообще была необходимость, что лидер движения MAGA весьма “гибко” трактует формальное уважение, причитающееся буржуазным институтам. Своим переизбранием на высший государственный пост этот миллиардер-застройщик не только не сделал ничего, чтобы отвести от себя обвинения в “нелиберализме”, но и воплотил в жизнь страхи демократическо-реформистского мира, который видит в его администрации решительный и жестокий шаг вперёд к демонтажу Конституции или, по крайней мере, её духа; иными словами, к установлению своеобразного фашизма в версии XXI века. С другой стороны, исполнительная власть, если мы не ошибаемся, как ни одна другая предыдущая администрация, напичкана миллиардерами1, принадлежащими как к традиционным секторам крупного капитала, так и к тем, что возникли в последние десятилетия в сфере цифровых технологий, к так называемым Big Tech. И тех, и других объединяет, помимо классовой принадлежности, очевидной самой по себе, крайне реакционное и даже мракобесное видение мира. Это адаптация к современности тех идеологий, которые в период между XIX и XX веками сопровождали и выражали трансформацию капитализма от этапа свободной торговли к монополизму и империализму, что и составляет “теоретическую” основу, на которой будет развиваться фашизм во всех его вариантах.

Таким образом, мир MAGA – как и всё совранистское движение в целом – извлекает из самых зловонных идеологических подвалов буржуазии социал-дарвинизм, то есть теорию, согласно которой в обществе “справедливо” утверждаются только самые одарённые (по сути, буржуазия), а также технологические мифы итальянского футуризма, который превозносил технологии и империалистическую войну, проповедуя слияние человека и машины, одновременно презирая женщин и социализм. Оно возрождает ненависть, выраженную с аристократической отстранённостью, к пролетарским массам, которые в буквальном смысле считаются уродливыми, грязными и злыми, готовыми захватить власть, используя буржуазно-демократические механизмы, в ущерб избранным духам и высшим умам, являющимся исключительной прерогативой господствующего класса, точнее, его узких кругов: самих элит2. Это “подземелье интеллекта”, где кажущееся научным идолопоклонство перед машиной смешивается с антирационалистическим мракобесием, которое последовательно доходит до отрицания философско-политических корней собственного класса – просвещения – и берёт на вооружение самые мутные мистико-эзотерические концепции, пророчествующие о борьбе между “Добром” и “Злом”. Последнее якобы воплощается во всём, что противостоит этим бредовым идеям, в первую очередь, само собой разумеется, в коммунизме, что бы это ни значило для экзальтированных теоретиков таких галлюцинаторных видений. Это иррационалистическая питательная среда, породившая фанатизм антипрививочников, не случайно использованный в электоральных целях так называемыми правыми совранистами, но не обошедший стороной и значительные секторы “антагонистических левых”, которые больше не делают различий между научными исследованиями и тем, как капитал использует их ради прибыли, являющейся единственным смыслом существования капитала. От “Протоколов сионских мудрецов” до мрачных языческих обрядов СС и борьбы против Армагеддона, организованного призрачным тайным мировым правительством, которую теоретизирует миллиардер из сферы _Big Tech_ Питер Тиль – мракобесный иррационализм является повторяющимся идеологическим выражением, изрыгаемым из прорвавшихся канализационных люков капитала, забитых кризисом цикла накопления.

Однако нам не интересно проводить “учёное” исследование подобных идеологических миазмов, мы охотно оставляем это занятие революционерам (?) диванного толка. Нам интересно связать всё это с классовой борьбой. Следовательно, необходимо исходить из того факта, что эти миазмы служат политическим компасом, который всё больше направляет буржуазию в её лобовой атаке на пролетариат с постоянно растущей огневой мощью, по мере роста осознания того, что из исторического кризиса невозможно выйти иначе, кроме как избавившись от любых социальных, экономических и политических тормозов на пути выжимания прибавочной стоимости и усиленного подчинения рабочей силы капиталу. Знаменитые крохи, падающие с барского стола на благо рабочего класса, становятся всё более скудными, что, без метафор, означает, что кризис сильно сократил пространство для маневра. Ресурсов для распределения не хватает, более того, та часть косвенной и отложенной заработной платы, называемая “социальным государством”, являющаяся продуктом восходящей фазы накопления, должна быть конфискована, разграблена буржуазией для поддержания не столько инвестиций в “реальную экономику”, сколько аномальных финансовых спекуляций, которые пишут партитуру и дирижируют мировой экономикой. Нормы прибыли, демонстрируемые “реальной экономикой”, неудовлетворительны по сравнению с уровнем органического строения капитала (c/v)3, и поскольку для буржуазии гораздо проблематичнее воздействовать на издержки постоянного капитала, становится приоритетным курс на снижение так называемой стоимости рабочей силы, укрепляя капиталистическую экосистему, то есть те общие рамки, в которых, повторим, выжимается прибавочная стоимость (эксплуатация) и управляется питаемое ею общество. Потускнение буржуазной демократии, распространение авторитаризма и политических течений, которые в некоторых аспектах напоминают фашизм, уходят корнями в почву десятилетиями гниющего кризиса, который ведёт весь мир к климатической катастрофе и перспективе всеобщей войны.

Теми, кто проложил путь к этому спаду, были не “тролли” в стиле Трампа, Милея и их тёмной компании, а “высший свет” буржуазии, который с последних десятилетий прошлого века, с первыми признаками конца послевоенного экономического цикла, начали атаковать рабочий класс (в широком смысле – наёмных работников), класс, усыплённый идеолого-политическим контролем буржуазных левых и профсоюзов, чьей заботой было (и остаётся) удержание пролетарской борьбы в загоне капиталистической совместимости (пресловутое “благо страны”), вплоть до её угасания. Более того, предлагая своё сотрудничество в антирабочих мерах, принимаемых правительствами тех лет: одним из многих примеров являются правительства национального единства в Италии в конце 1970-х годов. А если они и не участвовали в правительствах или не поддерживали их напрямую, то оппозиция первым мерам против нашего класса была, мягко говоря, очень вялой и поэтому неэффективной. Рейган, Тэтчер, вызвавшая в высшей степени самоотверженную забастовку шахтёров, обречённую на бесплодное поражение, поскольку ею руководили политико-профсоюзные левые, – всё это тому подтверждение.

Широкомасштабное наступление на “западный” рабочий класс включало демонтаж крупных рабочих концентраций, цитаделей пролетарского неповиновения хозяйскому деспотизму4, и их возрождение на территориях делокализации – от Латинской Америки до Азии, от Северной и Южной Африки до регионов бывшей советской империи, там, где заработная плата была – и остаётся – ниже, зачастую намного ниже. Где, не в последнюю очередь, “антидемократический авторитаризм” хозяина, гарантируемый его правительствами, практически не знает границ. Как мы отмечали несколько лет назад5, именно там рабочий класс в строгом смысле слова значительно вырос, с лихвой компенсировав относительное сокращение в капиталистической “метрополии”. Капитал массово переместился туда, где буржуазная демократия считается не только и не столько бесполезной мишурой, сколько препятствием для выжимания прибавочной стоимости в таких масштабах, которые могли бы эффективно противодействовать тенденции нормы прибыли к понижению, обеспечивая тем самым массу прибавочной стоимости, достаточную для адекватного вознаграждения вложенного капитала.

Для достижения этого недостаточно платить зарплату на уровне простого выживания, навязывать бесконечные графики, изматывающие ритмы в условиях практически полного отсутствия безопасности и гигиены труда. Необходимо гарантировать эти “промышленные пожизненные заключения”, то есть рассчитывать на государственный аппарат, готовый подавить, желательно в зародыше, любой взрыв пролетарской борьбы, любой протест против всевластия хозяев: короче говоря, “указывать рабочему классу его место”. С другой стороны, в немалом числе этих стран трудящиеся-мигранты составляют половину, если не больше, населения, но этот рабочий класс, раздавленный железной пятой почти рабского положения, очевидно, не имеет ни права голоса (насколько оно вообще имеет значение), ни “права” на забастовку и борьбу за смягчение тяжелейших условий эксплуатации6.

Хотя перемещение целых производственных секторов в другие регионы земного шара, не в последнюю очередь в Китай, дало огромный глоток кислорода больным лёгким капитализма, извлечённая масса прибавочной стоимости не способна породить новый восходящий цикл накопления в мировом масштабе: слишком много избыточного капитала (перенакопление) ищет адекватного вознаграждения. Именно тогда некоторые фракции международной буржуазии начали присматриваться к политико-экономическим теориям, которые во время послевоенного бума были, так сказать, отложены в долгий ящик, считаясь почти идеологическими пережитками окончательно ушедших эпох. Такие деятели, как Барри Голдуотер – кандидат в президенты США в середине 1960-х годов, или Милтон Фридман – экономист, фактически проповедовавший возврат к “свободному” капитализму первой промышленной революции, – из нишевых фигур превратились в “благородных отцов” новых тенденций, которые постепенно утвердились в важных, если не доминирующих, сегментах мировой буржуазии. Иными словами, Фридман и его школа дали теоретическое прикрытие тому, что в разных частях мира международный и “локальный” капитал уже делал и собирался делать в ещё больших масштабах под давлением структурного кризиса. Возвращение, так сказать, того, что тридцать лет назад мы называли “манчестерством”, невозможного омовения в источнике вечной юности для капитализма, который несёт на своих плечах более двух веков жизни и вступил из-за своих неустранимых противоречий, прежде всего тенденции нормы прибыли к понижению, в фазу упадка. Неслучайно Фридман стал “властителем дум” чилийских генералов, которые в 1973 году по наущению США жестоко разгромили реформистское правительство Альенде: истощение восходящего послевоенного цикла открыло путь агонии реформизма, и новая фаза была ознаменована кровавыми репрессиями в Чили. Впрочем, Фридман выразился предельно ясно: _«В то время как экономическая свобода является необходимым условием для достижения гражданских и политических свобод, политическая свобода, как бы она ни была желательна, не является необходимым условием для установления экономической и гражданской свободы»7._

Много лет спустя крупный инвестиционный банк JP Morgan ещё более чётко сформулировал эту концепцию, когда устроил “головомойку” правительствам Южной Европы, виновным, по его мнению, в том, что они недостаточно эффективно отреагировали на экономические потрясения того времени из-за социалистических конституций, появившихся после военного поражения наци-фашизма: _«Конституции демонстрируют сильное влияние социалистических идей_ [и это означает] _слабые исполнительные органы власти по отношению к парламентам_ [...] _конституционную защиту прав трудящихся_ [...] _право на протест, если предлагаются нежелательные изменения статус-кво»8._

Очевидно, что под термином “социалистические” JP Morgan подразумевает реформизм, ставший возможным благодаря капиталистическому “процветанию” послевоенного времени, и хотя, как говорилось выше, правительства всех мастей ещё с середины 1970-х годов открыли сезон жёсткой экономии для рабочего класса – сезон, который так и не закончился, – “реформы”, то есть социальная война против пролетариата, с точки зрения инвестиционного банка, продвигались слишком медленно, запутавшись в терниях “социалистических” конституций. Этот анализ можно было бы списать на неудачную шутку, если бы речь не шла о гневе, слезах и даже крови европейского пролетариата. В 2013 году, во время публикации отчёта JP Morgan, мировая буржуазия, а значит, и буржуазия старого континента, уже продвинулась в том, чтобы заставить политическую среду так называемых либеральных демократий конвергировать, по крайней мере, в виде тенденции, с “новыми” райскими кущами капитала – теми странами, где, как уже говорилось, буржуазная демократия либо не существует, либо существует в виде бледного симулякра. Этот процесс непрерывно идёт уже много лет, потому что единственная сила, способная ему противостоять, – рабочий класс, – заставили замолчать, дезориентировали и запутали “предательством” “левых”. Левых, которые вот уже столетие и даже больше предавали, а теперь полностью переняли интересы классового врага и поэтому были оставлены пролетариатом, который, однако, слишком часто впадает в бессильный фатализм или попадает в лапы самых реакционных секторов буржуазии.

О том, что эта конвергенция идёт полным ходом, свидетельствуют аналитические материалы, подготовленные исследовательскими институтами буржуазно-демократического толка и профсоюзами – “институтами”, которые, повторим, по-разному внесли и продолжают вносить свой вклад в эту мировую тенденцию.

Отчёт Международной конфедерации профсоюзов (МКП) за 2025 год о Глобальном индексе прав (Global Rights Index) также фиксирует ухудшение всех рассматриваемых показателей (“право” на забастовку, на коллективные переговоры, на собрания и т.д.), причём этот процесс непрерывно идёт с 2014 года, когда начались измерения. Приведём лишь несколько данных: только 7 стран из 151 получили высший балл, то есть 1 (шкала идёт по убыванию от 1 до 5). _«Право на забастовку было нарушено в 87 % стран – цифра осталась неизменной по сравнению с максимальным уровнем в 131 стране в 2024 году_ [...] _работники имели ограниченный доступ к правосудию или вовсе не имели его в 72 % стран, что свидетельствует о резком росте по сравнению с 65 % в 2024 году_ [...]. _Нарушения свободы выражения мнений и свободы собраний были зафиксированы в 45 % стран – рекорд для Индекса, по сравнению с 43 % в 2024 году. Право на ведение коллективных переговоров было ограничено в 80 % стран (121) против 79 % в 2024 году»9._

Худшие оценки подтверждаются для государств Северной Африки и Среднего Востока, хотя и наблюдалось небольшое улучшение из-за прогресса в Омане – с 4,74 до 4,64 – в регионах, отметим попутно, которые многие наши доморощенные левые считают оплотами антиимпериалистической борьбы и которые, следовательно, нужно поддерживать, несмотря на то, что они стирают в порошок собственный рабочий класс.

Но сюрприз, так сказать, заключается в том, что климат для трудящихся ухудшился, то есть Индекс зафиксировал ухудшение, на двух континентах: в Северной и Южной Америках и в Европе. В первых показатель упал с 3,56 до 3,68; Европа _«остаётся, в среднем, наименее репрессивным регионом для трудящихся,_ [но] _постоянное ухудшение наблюдается на протяжении последних четырёх лет. Средний балл составляет 2,78 – худший показатель с начала ведения Индекса, против 2,73 в 2024 году»._ Сюрприз в сюрпризе (опять же условно говоря): наиболее сильное ухудшение касается Италии, чья оценка упала с 1 до 2 _«из-за драконовских мер, принятых_ [правительством] _для ослабления трудовых прав и права на протест»._ Мы не знаем, учитывает ли эта оценка уже “Декреты о безопасности” (вероятно, да), но точно известно, что министр опозданий на транспорте, будучи великим тружеником, каким он всегда был, внёс личный вклад в утяжеление цепей рабочего класса.

Не только профсоюзы осуждают прогрессирующее сужение “трудовых прав”, другие исследования буржуазно-демократического толка также фиксируют репрессивный курс правительств в мировом масштабе. По данным Freedom House, организации либерального толка, _«2024 год стал девятнадцатым годом подряд глобального упадка_ [политических свобод]_, причём более чем в 60 странах было зафиксировано сокращение политических прав и гражданских свобод. Почти три четверти населения мира сегодня живёт при автократических режимах, и менее 3 % живёт в странах с открытым гражданским пространством. И нисходящая тенденция продолжается: 42 страны проходят через процесс автократизации._

_В период с 2018 по 2024 год число людей, живущих в странах с закрытым или репрессированным гражданским пространством, увеличилось на 67 %»10._

Издание ассоциации промышленников (Confindustria), цитируя шведский институт, приводит аналогичные данные, которые иллюстрируют скачок назад, совершённый США всего за один год – с 20-го на 51-е место из 179 стран, вернувшись в 1965 год, _«когда законы о гражданских правах фактически ввели всеобщее избирательное право»11_. США понижены в статусе с “либеральной демократии” до “электоральной демократии” из-за повсеместной практики издания президентских исполнительных указов и тенденции к исчезновению разделения между исполнительной, законодательной и судебной властями – элемента, типичного для открытых политических диктатур.

Но если американская демократия “плачет”, то это не значит, что Европа “смеётся”: правительства всё чаще прибегают к вотуму доверия, низводя мифологизированный Парламент до роли статиста, утверждающего меры, принятые исполнительной властью. Если в этом вообще была необходимость, парламентские институты всё больше показывают, чем они являются на самом деле – пустой оболочкой, простыми исполнителями решений, принятых за пределами институциональных собраний теми, кто, короче говоря, действительно обладает властью и, более того, стремится осуществлять её от первого лица, не доверяя управление ей мелкобуржуазным или среднебуржуазным политическим кадрам. Кажется, мы возвращаемся в XIX век, когда в правительствах заседали крупные буржуа – вспомним Историческую Правую в Италии (1861–76), – избираемые узкой фракцией буржуазии. Сегодня крупных буржуа – которых часто называют олигархами – кооптируют в правительства (Маск – яркий тому пример) или же их избирает, в том числе, и часть пролетариата, которая, потеряв все классовые ориентиры, превратилась в плебс: можно сказать, обезьянничая над модным языком, – это вандейские массы и санфедисты 2.0, поддерживающие самые реакционные секторы класса, который их эксплуатирует и угнетает12. Эти массы – пролетарские, но также деклассированные или пролетаризованные мелкобуржуазные, – в сущности хотели бы вернуться к капитализму шестидесятилетней давности, в мир экономического бума, когда, впрочем, значительную их часть составляли эмигранты во все концы Европы и мира, из которых выжимали все соки, которых притесняли и презирали точно так же, как иммигрантов нашего времени.

Но возвращаясь к сказанному ранее, процесс выхолащивания буржуазной демократии нельзя вменить в вину исключительно совранистским “оркам”: они лишь придают грубое ускорение политике, проводимой буржуазными политическими кадрами, которые были до них. Если такие персонажи, как Трамп, Милей или Сальвини, пришли к власти – не говоря уже о тех, кто, возможно, к ней ещё придёт, – то это потому, что кризис постепенно сузил пространство для манёвра, сжёг многие традиционные политические силы, которые потеряли поддержку избирателей из-за политики жёсткой экономии, проводимой в попытке остановить исторический кризис капитала, который закручивается по спирали десятилетие за десятилетием.

Много лет назад один из самых ясных и острых умов реформистской мысли, социолог Лучано Галлино, назвал “государственным переворотом” меры, принятые высшими институтами ЕС по согласованию с МВФ в ответ на серьёзные экономические потрясения, вызванные кризисом субстандартного кредитования, разразившимся в США в 2007–2008 годах.

Жёсткая экономия означает, как известно, сокращение расходов на здравоохранение, школы, пенсии – иными словами, разграбление косвенной и отложенной заработной платы, – урезание зарплат в государственном секторе и нормы, которые подталкивают и способствуют расширению неполной занятости (прекаризации) и заниженной заработной платы. Пиком, так сказать, этого “государственного переворота” стало навязывание меморандумов Греции13, за которым последовал подлый поворот “левого” правительства, принявшего их, несмотря на отрицательное мнение, выраженное на референдуме, созванном самим же правительством (2015 г.). Меморандумы действительно означали сезон слёз и крови для греческого пролетариата (и слоёв мелкой буржуазии), предвосхитив на десятилетие, так сказать, антипролетарские меры Милея в Аргентине: политический “стиль” иной, но классовое содержание то же.

Но почему “государственный переворот”? Потому что, как утверждал Галлино, решения, навязывающие жёсткую экономию и одновременно спасающие банки, принимались пресловутой “тройкой” – Европейской комиссией, ЕЦБ и МВФ, – а парламенты просили лишь ратифицировать эти меры без реальных дебатов. По правде говоря, сам Галлино уточнял, что национальные собрания не слишком сопротивлялись этим мерам – разве что “совранисты”, если они были в оппозиции, и левые, но, добавим мы, исключительно из предвыборных соображений: СИРИЗА в Греции и совранисты в правительстве делали и делают то же самое, если не хуже. Справедливости ради социолог подчёркивал, что правительства лишь выполняли задачу, _«порученную им господствующим классом, представительной фракцией которого они являются»14._

Вот в этом и кроется одно из отличий нас от реформизма: последний верит – тешит себя иллюзиями, – что в условиях буржуазной демократии можно сформировать правительства, представляющие интересы всех классов, держа при этом на поводке высшие классы, мы же считаем, что при таком режиме любое правительство представляет интересы лишь одного класса – господствующего. Но даже самые светлые умы реформизма не могут этого понять: таковы знаменитые деформирующие очки буржуазной идеологии...

Общество, разделённое на антагонистические и непримиримые классы, не может быть не антидемократическим (если уж использовать это выражение), основанным на власти ничтожного меньшинства, которое эксплуатирует и угнетает подавляющее большинство. Галлино в 2013 году подсчитал, что глобальный господствующий класс, понимаемый в строгом смысле – высшие слои буржуазии – насчитывал 29 миллионов взрослых, то есть 0,6 % населения мира, владеющего 39 % совокупного богатства15.

С тех пор ситуация не изменилась, разве что в худшую сторону: _«беднейшая половина человечества владеет лишь 0,52 % мирового богатства, тогда как 1 % самых богатых владеет 43,8 %»16._ Если вдаваться в подробности, то сегодня _«0,001 % самых богатых – менее 60 000 мультимиллионеров – в одиночку контролируют богатство, в три раза превышающее то, которым владеет половина человечества. Их доля богатства неуклонно росла с почти 4 % в 1995 году до более чем 6 %»17._

Ранее мы говорили о тенденции к конвергенции Запада с общими условиями стран, в которых “возродилась” Великобритания первых десятилетий XIX века, и неслучайно именно в регионе, который олицетворяет хай-тек как таковой, в Кремниевой долине, этот процесс носит особенно выраженный характер. За сверкающими витринами стартапов, (так называемого) искусственного интеллекта, “великолепных и прогрессивных судеб” человечества скрывается эксплуатация, которой мало чем можно позавидовать по сравнению со временами Диккенса. Согласно одному журналистскому расследованию, _«некоторые американские компании внедряют график работы “996”,_ [который] _предусматривает смену с 9 до 21 часа, шесть дней в неделю»18._ По мнению местных венчурных капиталистов, такой изнурительный рабочий день якобы необходим, чтобы победить врага номер один – Китай, где подобный график работы, а то и хуже, является правилом.

Как обычно, эта “провидческая” нечисть – хозяева хай-тека – считает, что молодые люди должны с энтузиазмом принимать свой собственный, особенно деспотичный гнёт ради (как они говорят) накопления опыта, о чём свидетельствует тот факт, что они часто не оплачивают сверхурочные (ведь это всё – опыт...) и требуют полного подчинения рабочей силы. Не стоит удивляться, если самый известный представитель мира Big Tech, Маск, едва вступив в должность главы DOGE (Департамента эффективности правительства), уволил десятки тысяч служащих и государственных чиновников, применив те же методы, что и при покупке Twitter. Тогда это была _«череда немедленных увольнений, уведомлений об увольнении по электронной почте, руководителей отделов внезапно вызывали и просили за 60 секунд обосновать полезность их найма, удержания выходных пособий. Экономическая “реструктуризация”, превратившаяся в театр жестокости, основанный на ритуальных и карательных унижениях»19_. Такой образ действий, то есть отношение к рабочей силе ни больше ни меньше как к туалетной бумаге, не является исключительной особенностью “чудака” Маска, это типично, если не сказать – насущная необходимость, для свирепых хозяев Big Tech (и, по правде говоря, не только для них). Oracle _«делает серьёзную ставку на ИИ_ [и инициировала] _масштабный переток капитала в строительство центров обработки данных и разработку решений на базе ИИ для бизнеса. В начале апреля около 30 000 сотрудников_ [...] _были отправлены домой без предварительного уведомления, получив лишь скупое электронное письмо, отправленное в шесть утра»20._

Это рассуждение в ещё большей степени относится к предпосылкам, на основе которых разрабатывается постоянно так называемый искусственный интеллект. Известно, что для “обучения” пресловутых алгоритмов компании используют миллионы – некоторые говорят о 420 миллионах – людей, разбросанных по всей планете, которым платят сдельно, по нескольку центов за каждую операцию, и которые, в “лучшем” случае, с трудом наскребают зарплату для простого выживания. Кое-кто называет их _«ghost workers, невидимыми призраками, рабами XXI века, которые работают на фараонов крупных транснациональных технологических компаний, в буквальном смысле строя пирамиды искусственного интеллекта_ [...] _По сравнению с ними миллионы рабочих, собирающих смартфоны в китайских цехах, кажутся сверхзащищёнными работниками»21._ Компании этого сектора инвестируют колоссальные капиталы, _«по последним оценкам, в 2026 году это обойдётся американским big tech более чем в 700 миллиардов»_, однако до сих пор _«экономическая отдача ещё не доказана»22_. Неслучайно из многих источников звучат слова о финансовом пузыре, который подпитывает в основном фиктивный экономический рост, что в природе фиктивного капитала, чьё аномальное увеличение раздувается кризисом цикла накопления. Tesla _«имеет рыночную капитализацию, в 372 раза превышающую прибыль компании_ [4,46 миллиарда долларов, если мы правильно посчитали]», оценка Space X составляет 2 триллиона долларов, что равно _«250-кратной прибыли_ [8 миллиардов: как и прежде]_»23_.

Вкратце, _«пузырь ИИ внёс около 40 % вклада в рост ВВП США в 2025 году и до 80 % – в рост стоимости акций страны...»24._

Трудности с получением прибыли от огромных капиталов с всё более высоким органическим строением – это проблема, которая держит в мёртвой хватке мировой капитализм и, возможно, в особенности капитализм _Big Tech_, который не терпит никакого регулирования и набрасывается, через миллиардера-застройщика из Белого дома, на ЕС, который хотел бы установить и частично устанавливает мягкие правила для всевластия платформ, чтобы не уступать суверенитет империализму, являющемуся союзником лишь на словах, а на деле – злейшим врагом, и ни по какой другой причине. Вопиющий случай с европейскими судьями Международного уголовного суда, которых лишили кредитных карт, электронной почты и других важных сервисов – всё это “добро”, управляемое американскими компаниями, – из-за того, что они объявили Нетаньяху военным преступником, показывает, что контроль над управлением базовыми сервисами – это нож у горла капитализма с европейским удостоверением личности.

Именно за счёт коммодификации (превращения в товар) и последующей коммерциализации данных, награбленных в сети, _Big Tech_ получает стратосферные прибыли: _«Достаточно сказать, что каждый день люди во всём мире проводят 11,8 миллиарда часов, потребляя контент на платформах социальных сетей, основанных миллиардерами»25._

Грабёж, хищничество, спекуляция: однако мы по-прежнему находимся в сфере перераспределения богатства, циркулирующего в обществе – перераспределения исключительно в интересах технологических монополий, само собой разумеется. Это не создание дополнительного богатства, новой первичной прибавочной стоимости, а турбо-выкачивание уже существующей. Сверкающие _Big Tech_ также страдают – что очевидно – от фундаментальной проблемы, поразившей мировой капитализм, то есть от нехватки прибавочной стоимости, поскольку, как мы часто говорим, уровень эксплуатации, парадоксальным образом, несмотря на свой десятилетний рост, недостаточно высок по сравнению с сегодняшним органическим строением капитала. Вот они и уклоняются/уходят от уплаты налогов26, поручают своим правительствам резко снизить те немногие налоги, которые они платят, в то время как заставляют урезать продовольственные субсидии для бедных детей, медицинское обслуживание, социальные услуги в целом для самых обездоленных слоёв пролетариата (тот самый Big Beautiful Bill...).

К этому жестокому перераспределению снизу вверх присоединяется, и должно присоединяться, раздавливание рабочего класса, начиная с атаки на прямую заработную плату в США и во всём остальном мире. Мы уже неоднократно говорили, ссылаясь на источники (очевидно, буржуазные), о снижении доли заработной платы в ВВП, продолжающемся уже несколько десятилетий, которое COVID и геополитические кризисы, то есть межимпериалистическое столкновение, лишь ускорили. Документ, подготовленный Oxfam и CSI, в котором рассматриваются 1500 крупных компаний из 33 стран, в очередной раз подтверждает эту картину: _«Реальная заработная плата трудящихся упала на 12 % с 2019 года. Это означает, что в действительности они работали бесплатно 108 дней в период с 2019 по 2025 год (31 день только в прошлом году)_ [...] _в то же время вознаграждение генеральных директоров выросло на 54% в реальном выражении»27._

Нападение на заработную плату во всех её формах, на условия труда рабочего класса – это неизбежный путь, по которому пошла мировая буржуазия, пытаясь предотвратить (экономический)

крах капитализма.

Когда Питер Тиль позиционирует себя как “теолог капитализма”28, подтверждая, как говорил Фридман, что демократия теперь несовместима со свободой, по сути он подтверждает, что капитализм, чтобы выжить, должен всё больше избавляться от демократическо-буржуазных атрибутов, которые характеризовали подъёмный цикл капитала в послевоенный период. Так же, как это было, добавим, в период между двумя мировыми войнами, когда для “национальных” капитализмов, находившихся в наиболее трудном положении из-за особенно острой классовой борьбы и кризиса, традиционная буржуазная демократия стала невыносимым бременем. Это не означает, что мы обязательно станем свидетелями полномасштабного возвращения фашизма, подобного тому, что имел место в прошлом веке, но что возможности управления кризисом сокращаются до минимума и что буржуазия все чаще рассматривает более авторитарные формы управления государством, то есть классовым конфликтом.

Действительно, несмотря на идиотизм, годный разве что для дебатов среди буржуазных интеллектуалов, так называемый анархо-капитализм, то есть капитализм, обходящийся без государства, – это просто сотрясение воздуха. Без государства экономика рухнула бы29, без массированных государственных вложений в исследования, чтобы назвать лишь одно, не было бы интернета и многих других технологических и научных инноваций, из которых частный капитал извлекает огромные выгоды. Без государства господствующий класс не смог бы властвовать и держать пролетариат в подчинении. “Меньше государства”, о котором говорят анархо-капиталисты – как часто называют технологических капиталистических “баронов”, – означает государство, ещё более плотно привязанное к интересам капитала – что в его природе – и железный кулак, без бархатной перчатки буржуазной демократии, направленный против пролетарского класса. Штурмовые отряды ICE (Иммиграционной и таможенной полиции США), как артикуляция государства, а не “внелегальные” вооружённые формирования, вроде чернорубашечников и коричневорубашечников (которые, безусловно, поддерживались и защищались государством), наглядно это демонстрируют.

Сто лет назад Фриц Ланг снял фильм “Метрополис” (вышедший в 1927 году), где горстка капиталистов безжалостно правила рабочим классом, низведённым до покорного стада, вынужденного жить в подземелье, и где “сумасшедший учёный” создал робота, перехватив электромагнитными волнами облик Марии, учительницы, восставшей против деспотического порядка города. Кажется, это почти предвосхищение мечтаний (или ночных кошмаров) Маска, который с помощью Neuralink – _«производителя вживляемых в мозг чипов для обеспечения прямой связи с компьютерами»30_ – хотел бы слить машину с человеческим существом, которое, очевидно, будет контролироваться тем, кто контролирует машину.

Те, кто знает фильм, в курсе, что он заканчивается растворением дистопии: хозяева и рабочие примиряются, и начинается новая жизнь. Но для нас именно это и есть та самая “дистопия”, в которую мы погружены: рабочий класс, “принимающий” социальный порядок, в котором мы все якобы в одной лодке, класс, который не борется или слишком мало борется против своего врага – капитала, и поэтому не способен породить необходимый инструмент для рассеивания антиутопического, но весьма реального кошмара всеобщей войны и экологической катастрофы. Этим инструментом является революционная партия.

_CB_

1 - Елена Тебано, “Правительство миллиардеров: как Трамп превратил Белый дом в супер-плутократию”, Corriere della Sera, 30 июня 2025 года.

2 - Это те идеологические яды, которые пронизывают, например, роман Габриэле Д’Аннунцио “Девы скал” (1895 г.). В 1958 году Людвиг фон Мизес напишет письмо Эйн Рэнд, фанатичной идеологе капиталистического “либертарианства” – то есть абсолютной власти, которой должен обладать капиталист, по своей природе превосходящий пролетарский “сброд”, – словами, напоминающими Кантельмо, презирающего массы героя романа Д’Аннунцио. В этом письме-посвящении австрийский экономист пишет: «_Вы_ [Рэнд] _имеете смелость сказать массам то, чего ни один политик им не скажет: вы – низшие, и всё, что позволило улучшить вашу судьбу и что вы принимаете как должное, исходит от людей, гораздо превосходящих вас», – в книге Сильви Лоран “Калифорнийская контрреволюция_” (La Contre-révolution californienne), SeuilLibelle, 2025, стр. 43.

3 - То есть соотношение между капиталом, вложенным в оборудование, сырье, энергию и т. д. – c – и рабочей силой – v.

4 - Проявлением контрвласти был лишь тот радикальный вариант социал-демократии и грамшизма, которым был опереизм.

5 - “Трилусса, теоретик буржуазии”, в журнале Prometeo, № 28, 2022 г., leftcom.org

6 - Обзор “раёв” современного капитализма см. в книге Куинна Слободиана “Капитализм фрагментации. Рыночные интегралисты и мечта о мире без демократии”, Einaudi, 2023.

7 - В работе Слободиана, указ. соч., стр. 20. Цитата взята из книги Фридмана “Капитализм и свобода”, изданной в 2002 году.

8 - Лука Писапиа, “Рецепт J.P. Morgan для интегрированной Европы: избавиться от антифашистских конституций”, Il fatto quotidiano, 19 июня 2013 года.

9 - Индекс CSI “Права человека в мире – 2025”, www.ituc-csi.org

10 - Отчет Oxfam Italia, январь 2026 года: “В бездне неравенства: как выбраться из неё и позаботиться о демократии”, www.oxfamitalia.org

11 - Риккардо Барлаам, “Упадок демократии в США (и во всём мире)”, Il Sole 24 ore+, 17 марта 2026 года. В статье даётся анализ десятого ежегодного доклада Института V-Dem (Varieties of Democracy) при Гётеборгском университете.

12 - «_Пролетариат вернулся бы к положению простого народа, если бы утратил свои черты класса, противостоящего капитализму; а его возможности как эксплуатируемого класса, борющегося за свою защиту и освобождение, были бы сорваны и сведены на нет, если бы из его недр и из его борьбы не вырывались мотивы и физические силы революционного руководства_», – Онорато Дамен, “Значимость и пределы одного опыта в истории ‘итальянской левой’”, EPI, стр. 37, 1977. Мы вновь обращаемся к словам О. Дамена, поскольку они точно отражают положение значительных слоёв современного пролетариата и ставят извечный вопрос: о развитии и роли революционной партии.

13 - Галлино имеет в виду два меморандума – 2010 и 2012 годов, за которыми в 2015 году последовал третий, – которые привели к резкому, драматическому обнищанию греческого пролетариата и мелкобуржуазных слоёв населения.

14 - Лучано Галлино, “Государственный переворот, организованный банками и правительствами. Атака на демократию в Европе”, Einaudi, 2013, стр. 16.

15 - Лучано Галлино, цит., стр. 12.

16 - Отчёт Oxfam, цит., стр. 7.

17 - “Доклад о мировом неравенстве” – итальянская версия, стр. 5, легко доступен в Интернете.

18 - Кейт Книббс, “Никакой короткой рабочей недели: в Кремниевой долине новым девизом стали 72-часовая рабочая неделя”, Wired, 24 июля 2025 года.

19 - Лука Челада, “План Кремниевой долины по захвату государства”, Il manifesto, 17 декабря 2024 года.

20 - Андреа Непори, “Но это не (полностью) вина алгоритма”, приложение к Repubblica, 22 апреля 2025 г., стр. 39.

21 - Антонио Дини, “Новые рабы, кормящие машины”, приложение к Repubblica, указ. изд., стр. 35.

22 - А. Непори, цит.

23 - “В мыслях Маска”, интервью Дага Энвуда с Беном Тарноффом и Куинном Слободианом, Jacobin Italia, 14 мая 2026 года. И, цитируя другой источник: _«То, что такая компания, как Open AI, оценивается в 800 миллиардов долларов, хотя она ещё не заработала ни цента и в 2025 году зафиксировала убытки в размере 8 миллиардов долларов (при выручке в 20 миллиардов...), планируя начать приносить прибыль только в 2030 году и намереваясь тем временем потратить ещё 600 миллиардов долларов, приходится признать, что гипотеза о бреде вовсе не так уж и бредова»_, – Фредерик Лордон, “Вам понравились ‘субпраймы’? Аномальный кризис”, Le Monde diplomatique – il manifesto, май 2026 года.

24 - Луиджи Пандольфи, “Пришельцы капитала”, il manifesto, 27 февраля 2026 года. Эти и другие данные о финансовом пузыре, связанном с ИИ, уже рассматривались здесь: leftcom.org

25 - Отчёт Oxfam, цит., стр. 7.

26 - См., например, Антонио Де Леллис, “Это не коммунизм, а социальная справедливость”, il manifesto, 16 мая 2026 года: «_Достаточно вспомнить налоговую политику Трампа в пользу богатых, в рамках которой 1 % населения – самые богатые – сэкономят около тысячи миллиардов за десять лет благодаря налоговым льготам, предоставленным президентом США. Издание “Altreconomia” сообщает, что четыре корпорации – Amazon, Alphabet, Meta и Tesla – в 2025 году платили среднюю ставку налога в размере 4,9 %, причём Tesla и Palantir, в частности, избежали уплаты 100 % налогов_». См. также Елена Тебано, “Tesla не заплатила ни одного доллара американской налоговой службе более 20 лет (как и Space X)”, Corriere della Sera, 20 апреля 2026 года.

27 - 1 мая 2026 года: В 2025 году заработная плата руководителей высшего звена во всём мире росла в 20 раз быстрее, чем заработная плата работников, см. www.ituc-csi.org/premier-mai-2026

28 - Лука Челада, “Питер Тиль: новый мир олигархов ‘за пределами’ демократии”, Il Manifesto, 15 марта 2026 года.

29 - Кстати, компании из сектора “Big Tech” получали и продолжают получать от государства контракты на миллиарды, от Palantir до SpaceX – и это лишь самые известные или скандально известные примеры.

30 - “В мыслях маска”, цит.